Мой брат помидор.

 

Квартала за два необходимость в зрении отпадает. Достаточно слуха и обоняния. Рынок гудит, словно оркестр настраивающий инструменты перед концертом.

Гудит и пахнет. Запах сложносочиненный. Издалека кажется, что гнилостная компонента испорченных фруктов в нем преобладает. Но, по мере приближения, становится очевидной ошибка.

В каждом месте рынка запах уникален! Слепой с легкостью может определить свое местонахождение даже плотно заткнув уши, а тончайший фоновый запах мочи поможет ему не выпасть за пределы этого пахучего великолепия.

Я вонзаю себя в тучное, темное чрево рынка со стороны улицы Ротшильд. Как раз около пекарни, манящей своими замечательными горячими булочками и питами.

Начало пути насыщенно запахом свежего теплого хлеба, такого домашнего, что просто невозможно пройти мимо. Словно рынок старается приручить тебя, не сразу проявляя свою овощную сущность. Наверное поэтому при входе торгуют сырым картофелем.

Картошка пахнет ненавязчиво. Лежит себе тихонько. Мытая, чистенькая. Как хорошая проститутка. Соблазняет белизной гладкой, немного попорченной глазками кожи. Пахнет землей и крахмалом. Пролог пахучей повести центрального рынка. Лучшего начала представить себе невозможно.

Арбузы. Они вступают сразу за картошкой. Пахнут подслащенной водой. Это напоминает запах газировки с сиропом за три копейки из больших серых сатураторов с окошечком для мытья стеклянных стаканов, которые тогда еще никто не хотел красть. Несколько ягод разрезано напоказ. Смотрите, какие мы сочные, неужели пройдете мимо?

Гранаты совершенно уместны. Они следуют сразу за арбузами, добавляя к красной ноздреватой мякоти арбузной плоти оттенок розового. Нет, они совсем не розовые. Просто понятно, что их насыщенный красный получился из предельной концентрации розового.

- Брат, разреши мне предложить тебе что-то особенное. Интимный полушепот сопровождается горячей ладонью, опущенной на мое плечо. Вздрогнув от неожиданности, оборачиваюсь, готовый ко всему. Крепкий темнолицый парень оценивающе простреливает меня пронзительными глазами.

Наркотики? Секс с безногой девственницей? Эммиграция в другую галлактику? Только начинающая разцветать фантазия приканчивается прозаическим предложением скидки, только для меня разумеется, на великолепные, но немного дорогие гранаты. На такое просто невозможно не согласиться. Если бы не досадное обстоятельство.

У меня нет денег. Нет, я не из тех, потрепанных судьбой несчастных, наводняющих рынок перед закрытием, чтобы поживиться бесплатными, немного подпортившимися за целый день овощами и фруктами. Я прихожу почти к самому началу. Когда запах человеческого пота еще не преобладает. Просто за эстетическим наслаждением.

Вонь. Ужасный запах тухлой рыбы. Как напоминание о бренности всего сущего. Рыбная лавка. Противоэстетская мина, заложенная кем-то невыносимо мудрым, чтобы уберечь девственность рынка от таких как я.

Но я знаю средство.

Вдохнуть у гранатов и выдохнуть только у кондитерской, преодолев рыбную ловушку, стараясь не глядеть в мутные глаза мертвой кефали. В кондитерской царство ванили и жженого сахара. Отдышаться и вперед, навстречу помидорам.

Огонь. Помидорный пожар. Люблю томаты в любых проявлениях. Но вот так, длинные ряды аккуратно разложенных обладателей матово-красной кожицы, могут просто свести с ума.

- Хозяин сошел с ума! Хозяин сошел с ума! Продает себе в убыток! Самозабвенно врут рыночные зазывалы, соревнуясь друг с другом в луженности собственных глоток. Некоторые аккомпанируют себе пуримовскими трещетками и полицейскими свистками. Но мне все-равно.

Я занят. Я смотрю на помидоры. Прикасаюсь к нежной кожице, вдыхаю нежный томатный запах. На каждом лотке свой сорт. Продолговатые Пальчики соседствуют с игрушечными Шерри, усыпавшими тонкие зеленые веточки.

Вдруг какой-то помидор-неудачник выбивается из стройного ряда собственных родственников и стремительно скатывается на пятнистую мостовую.

В мире людей бедный томат живет считанные секунды. Я бросаюсь на помощь, но где там, поздно. Мое сердце сжимается, словно это на него наступает пыльный ботинок случайного покупателя облаченного в несвежую рубашку. Наверно мое сердце похоже на огромный помидор. Наскоро пережив маленькую трагедию, ухожу в сторону зелени, чтобы поскорее забыться в обьятиях самого сильного запаха на рынке.

Запах зелени. Что может быть прекраснее? Петрушка, кинза, укроп и еще десять разных трав пахнут хором. Пучки уложены штабелями. Аккуратные зеленые стены. Как парковая деталь во французском стиле. Марроканский акцент продавцов, напоминающий французский, приходится как нельзя кстати.

Покупателей заметно прибавилось. Проплываю мимо нежных пушистых персиков поддавшись попутному потоку толпы. Но тут-то меня и подстерегала опасность. Попытавшись избежать столкновения с тучной встречной теткой, делаю шаг в сторону и спотыкаюсь о тележку на колесиках, ведомую колоритным старичком в вязанной кипе, более похожей на тюбетейку.

Зато теперь можно сказать, что я видел рынок так, как не видел его почти никто. Разве что мой знакомый помидор, раздавленный пару минут назад, видел тоже самое перед смертью. Зрелище, надо сказать, не из приятных.

Ноги. Словно стволы сумасшедшего леса, отправившегося на ужасную прогулку, попутно уничтожая все живое на своем безразличном пути. Приготовившись к горькой помидорной участи, я совсем не ожидал увидеть ее.

Будто добрый дух рынка снизошел ко мне с заоблачных высот черных, сетчатых, натянутых над проходами тентов. Черноволосая девушка в красном простеньком платьице, не совсем обычном одеянии в таком, предпочитающим джинсы месте, помогла мне подняться. Я не успел как следует разглядеть ее лицо, показавшееся мне миловидным и печальным.

Догоняя ее, просто, чтобы сказать спасибо, я не заметил как выскочил за пределы рынка. Девушка внезапно растворилась в полуденном зное пешеходной улочки за несколько секунд до страшного взрыва, прогремевшего где-то в районе лотков с апельсинами. Там, где я бы сейчас непременно очутился, если бы не мой погибший брат помидор и его прекрасная душа, вовремя пришедшая мне на помощь.